Tags: русская история

Идея "Новороссии", как русская народная "утопия", в сравнение с Беловодьем и Градом-Китежем | 3

Идея "Новороссии", как русская народная "утопия", в сравнение с Беловодьем и Градом-Китежем | 3

Автор: Василенко Татьяна

глава 2. "Самозванец" или "избавитель" - "Москва" или "Новороссия". (продолжение)

2
Поставление Димитрия Иоанновича на великое княжение. Миниатюра из Лицевого летописного свода."Самозванцев-избавителей" в их взаимоотношение с Москвой, научной школой, в числе многих способов, предлагается классифицировать как "между-династические" и "внутри-династические". Разница между ними в том, что первые - оспаривают легитимность власти, тогда как вторые признают оную, как истинную: если Лжедмитрий откровенно "между-династический" тип, то многочисленные "идущие на помощь царю для усмирения злых "бояр" "самозванцы" безусловно относятся ко второму типу. (При этом в русской истории известны сложные пересечения, когда "внутри-династические самозванцы" выступали с поддержкой не московской власти, а той, что провозглашает "между-династический" самозванец: к примеру  "Пётр Фёдорович" в  отношение к Лжедмитрию в 1606 году). Но вернёмся в наше время. Сегодня все те, кто входит в число так называемых "патриотов-охранителей" рассматривают недавнего министра обороны Стрелкова, как представителя "внутри-династической" партии, да именно так себя неоднократно презентовал и сам Стрелков. Все составляющие такой формулы тут налицо: "Путин - хорошая власть", "5-6 колонны - злые бояре", "верный, но оклеветанный сын власти" герой-избавитель Стрелков". Потому не вызывает ни малейшего удивления всё происходящее со Стрелковым, его судьба, именно как "избавителя" движется по давно написанному сценарию (чего стоит хотя бы появление "второго" Стрелкова среди военного руководства Новороссии!!!), в этом смысле его "снятие с должности" безусловно результат московских действий, и то что эти действия привязываются его сторонниками к "интригам злых бояр" тоже вполне понятно. Между тем, подобное представление результат удивительно поверхностной оценки событий, оценки в которой начисто забывается характер, "воля", "сущность" самой Москвы (как третьего (после Небесного и "утопического"  (после Киевского) русского центра), о чём мы говорили в 1 эпизоде этой главы.  Возможно это результат того, что партия "патриотов-охранителей" сознательно или нет делает ту же "ошибку", какую делали "большевики-строители коммунизма": одни игнорировали русскую историю, до 1917 года, вторые игнорируют её до создания Москоского Царства. Под словом "игнорируют" я имею ввиду не то, что они её "не знают и знать не хотят", а то, что они не берут в расчёт её "силу", как образующую и ведущую.  Впрочем всё это можно обозначить и более общим постулатом - политика всегда склонна недооценивать Настоящую Историю, потому как ориентируясь на "быстрое сегодня" она, вспоминая Евгения Головина, есть "полное пренебрежение к истории, из которой суетливо вырываются какие-либо «примеры», долженствующие украсить воинственный нарциссизм удачливых предпринимателей и политиков…"
Тем не менее мы попытаемся выйти за пределы "политики" и поговорим о сегодняшних событиях, как о "продолжение" Настоящей Истории. А в Настоящей Истории Москва изначально является точкой где, и это очень важно, легитимность и нелегитимность власти постоянно меняется местами. Именно попытка начать осознавать это является целью второго эпизода второй главы.
Собственно говоря Московское Царство так и началось. Интуитивно официальная история (изначально поставленная на службу Москве во всех её ипостасях) любит "забывать" два следующих эпизода - судьбу первого (на самом деле первого) венчанного на царство (1498 год) князя Димитрия  Иоанновича и судьбу ещё одного (!) Димитрия Иоанновича - первого (!) сына Ивана Грозного, погибшего в следствие роковой "случайности" в возрасте полугода. Между тем, мистическим (хотя оттого не менее реальным) образом именно эти два момента "запустили" самозванчество, как противовес Московскому Царству на Руси. Напомним эти два эпизода:
Вел. кн. Димитрия Иоанновича осыпают монетами после поставления на великое княжениеДимитрий Иоаннович( предположительно:10.10.1483 - 14.02.1509), вел. кн. Владимирский, Московский, Новгородский и всея Руси (1498-1502), внук вел. кн. Иоанна III Васильевича. 4 февр. 1498 г. он был  провозглашен вел. князем и соправителем деда. Возведение Д. И. на великокняжеский трон было произведено по новому, ранее неизвестному обряду ( был использован чин поставления на царство визант. императора). Составленный в связи с этим событием чин поставления был затем использован при создании чина коронации Иоанна IV Васильевича (1547) и его преемников. 11 апр. 1502 г. Иоанн III приказал заключить внука в тюрьму, "и от того дни не велел их поминати в октениах и литиах, ни нарицати великим князем", а 14 апр. «пожаловал сына своего Василиа благословил и посадил на великое княжение Володимерское, и Московское, и всеа Русии". По сообщению С. Герберштейна, в 1505 г., перед смертью, Иоанн III приказал освободить внука и просил у него прощения, но новый вел. князь приказал бросить Д. И. в тюрьму, где,  тот либо "погиб от голода и холода", либо - "задохнулся от дыма", либо был попросту убит.
Димитрий Иоаннович (1553 -1553(4) год) - старший сын Ивана Грозного от первой жены Анастасии Романовны (Захарьиной Юрьевой), утонул, выпав из рук няньки, после того как его родители совершили путешествия вместе с ним в Кирилло-Белозерский монастырь. Известно, что Ивана Грозного предостерегали от этого путешествия, в частности Максим Грек прямо предрёк гибель царевича, если оно состоится.
Стоит остановится, и становится очевидно - приведённые два эпизода дают возможность увидеть всю историю московского царства несколько в ином, нежеле привычный, ключе. Гениальная фраза Ключевского "Лжедмитрий был только испечён в польской печи, а заквашен в Москве", независимо оттого, что имел ввиду "разум" её автора, именно об этом. Самозванчество стало вторым "я" Москвы, по сути вся история Московского Царства - нескончаемое святочное игрище в "царя горы". Иногда, в случае действительно сильных, интуитивно желающих воссоединить в одно "реальность и утопию" (Москву и "Китеж") престоловладетелей, происходила попытка "самоинициироваться" тем или иным способом. Очень интересна в контексте этого тема карнавального "венчания на царства". Ранее, в одном из своих текстов, я затрагивала эту тему, когда предлагала русское прочтение теории "двух тел короля" (Кантаровича) и теории "солярно-лунарной власти" (Дугина). Тогда это была некая "самостоятельная мысль", но так как, в свете всего вышеозвученного, эта "самостоятельность" переходит в разряд "доказательной базы", рискну самопроцитироваться:
"В заповедностях русской истории неразгаданной притчей лежит тайна ряженого царя Симеона Бекбулатовича. Того самого, коего на княжить “посадил” Иван Грозный, а сам, назвавшись Иваном Московским, поселился на Петровке. Существует множество и самых примитивных и самых глубоких попыток объяснить этот момент царствования Ивана Грозного, но все они исходят из того, что перед нами отражение “персональной воли” Царя, его желания, ведомого “коллективным бессознательным” или его “сумасбродства”, обусловленного характером, или политическими причинами. Между тем, на мой взгляд, “история с ряженным Князем” ни что иное, как инициатический, не личный, а от Бога, процесс самолегализации себя. Той самой самолегализации, что “дарует” властьнесущему “второе тело”. И тут вернёмся к дню сегодняшнему, а именно к высказанным Александром Гельевичем Дугиным взаимопересекающимся концептам о “втором теле Путина” и о “Путине солярном и лунарном”. Спешу заметить, что сам “Путин”, не имеет к этой статье ровно никакого отношения. Более того, на мой взгляд, АГД выдвинув чрезвычайно важную идею, отталкиваясь от которой можно начинать разговор о характере сакрального в “русской власти”, примером и образцом себе взял того, который к этой идеи отношения не имеет. Впрочем, говоря о “солярном и лунном Путине”, Александр Гельевич делает весьма верное замечание: "С моей точки зрения, Путин — не человек, Путин — это концепт, носитель некоей функции…" Иными словами речь идёт именно о “власти носители”, а не о президенте. Насколько я понимаю, именно в этом смысле многие рискуют утверждать, что линия “Царь есть всегда, он один и не имеет завершения” продолжается после гибели Николая 2 в Ленине, Сталине и так далее. На мой взгляд, допущения такого “продолжения цепи” в корне не верно, но здесь мы не будем об этом говорить. Мы поговорим именно о “концепте, носители некоей функции”. Рассуждая, о “втором теле” власти, Александр Гельевич ссылается на замечательную работу Эрнста Канторовича “Два тела короля”. В презентации АГД суть концепта Канторовича выглядит так: "В Средневековье существовала теория, что у монарха помимо обычного индивидуального тела есть еще одно — «мистическое». Оторвав эту концепцию от религиозных представлений, мы можем сказать, что «второе тело» есть социально-политическая функция Правителя как высший горизонт всех остальных составляющих, включая индивидуума и ситуативный баланс целей и интересов внутри общества, элит и влиятельных кланов. Именно это «второе тело» и есть та инстанция, в которой коренится суверенитет. Это точка господства, которая уже не зависит ни от чего из области первого тела. Именно на уровне этого второго — «политического» — тела и принимается Решение. Суверенным является тот правитель, у кого имеется это второе тело..." Тут, на на мой взгляд, необходимо несколько “замедлить мысль” и подумать каким образом это проявление “второго тела” отраженно не в европейской, а именно в русской истории. Потому как Русская История — история метафизически особая, и с этим вряд ли будет спорить тот же АГД, хотя бы потому, что он ни в коей мере не отрицает “особого русского пути”, хотя и видит его (по крайне мере в последнее время) токмо географической путём-миссией вовне. Мы же, рассуждая о “втором теле” власти попробуем посмотреть вглубь, в область той самой Потаённой Руси, Руси Заветной, парадоксальной, которая “не умью, а чую”. Именно с этого русского “чую” и можно обнаружить те самые моменты, где “второе тело” власти проявляло себя, проявляло не столь прямолинейно, как сейчас его пытаются обозначить многие, а проявляло неразгаданной загадкой, сказочностью, инициатической ступенью, пройдя которую власть становилась именно тем, что “рукой лечит и взглядом на смерть посылает”. Теперь возвратимся к первым фразам этой статьи. Итак, Иван Грозным, “оставив царствовать” Симеона Бекбулатовича шлёт ему поклоны да челобитные. "Посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону, а сам ездил просто, как боярин, в оглоблях…  Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют…" (Соловьёв С. М. «История России с древнейших времен», Послание Симеону Бекбулатовичу (1575)  Спустя век другой Первый — Пётр (Первый, как император) делает тоже самое — рядится в Петра Михайловича, простого “бомбардира”, и назначает “монархом”, “князем-кесарем” Ромодановского, коему целует руку и от которого “чины принимает”. При чём в случае с Ромадоновским речь идёт уже о “династии”, ибо в этом “сажение на трон” принимают участие отец — Фёдор Юрьевич и сын его — Иван. Далее необходимо упомянуть ещё о двух эпизодах (если слово “эпизод” вообще уместно в данном контексте, когда речь идёт о возможно одной из главных тайн проявления “русской власти во втором теле”). Это известные “опричный монастырь” Ивана Грозного и “всешутейший собор” Петра Великого. По многим свидетельствам, Иван Грозный в Александровской слободе в полной мере имитирует монашеские обряды, исполняя роль игумена и обряжая своих опричников чернецами. Со всешутейным собором Петра тоже самое. Безусловно тут на ум приходят и русские масляничные и купавные игрища, когда “всё наоборот”, и французский праздник “дураков” с его алхимическим символизмом: "Праздник Дураков, со своим папой, сановниками и народом — блестящим, веселым народом средневековья; праздник выходил из церкви и разливался по городу… Веселая сатира на невежественное духовенство, идущая со стороны скрытого знания! О! Праздник Дураков со своей повозкой Триумфа Вакха, которую тянут кентавр и кентавриха в чем мать родила, сопровождаемые великим Папой; со своим непристойным карнавалом, оккупировавшим внутренний двор храма! Нимфы и наяды, только что вышедшие из воды; богини Олимпа: Юнона, Диана, Венера — все идут к храму, чтобы услышать мессу! И какую мессу! Сочиненную посвященным Пьером де Корбейль, архиепископом Санским по языческому ритуалу; когда паства 1220 года слышала ее, она приходила в восторг: с губ людей срывались крики: эвоэ! и как в бреду, они повторяли: Нжc est clara dies clararum clara dierum! Нжc est festa festarum festa dierum! (Этот день – самый торжественный среди всех торжественных дней! Этот день – самый праздничный среди всех праздничных дней!) Был еще Праздник Осла, почти столь же пышный, как и предыдущий, с триумфальным входом под священные своды метра Осла, чьи сабо некогда ступали по мостовым Иерусалима…" (Фулканелли  “Тайна Соборов”) Все эти ассоциации безусловно имеют место быть, с одним лишь замечанием — в случае и с “опричным монастырём”, и с “всешутейным собором”, и с Симеоном Бекбулатовичем, и с Ромадоновскими  — “инициатором” является не народ, а Царь. Погребение вел. кн. Димитрия ИоанновичаИ тут очень важно следующие — для современности (утративший “чую”) характерно проводя параллели меж указанных “моментов” полагать, что тут “царь дублирует народ”, ну или в “царе проявляется народных дух”. Возвращаясь, к Канторовичу и Дугину и перенеся предложенные им концепты в связку Царь — народ, современность бы заявила: “второе тело — народ”, “солярное тело — народ”. Но можно ли так полагать, если стоять на позиции святости, сакральности, отБоговости Царя (Русского Царя, я имею ввиду)? Ответ напрашивается сам собой — ни в коей мере нельзя. “Второе (или солярное) тело” это то “тело”,  в коем течёт царская кровь, а значит это именно и конкретно сам Царь, освобождающийся от “первого тела” с помощью “шутовской коронации” (Симеон Бекбулатович, Ромадоновские) и очищающийся после инициации от “крови первого тела” через “опричный монастырь” или “всешутейный собор”. В этом контексте важно вспомнить, что Симеон Бекбулатович — потомок Чингисхана, а Ромадоновские несли в себе кровь Рюрика"
И, возвращаясь к началу этого эпизода, предлагаю попытаться осмыслить следующее - в лице великого князя Дмитрия Иоанновича и младенца Димитрия (первого сына Ивана Грозного) - перед нами то, что можно обозначить "внутри-династическим" моментом, а то, что разыгрывалось Иваном Грозным и Петром Первым, как карнавальное "саждение на царство", безусловно "меж-династический". И, тут,  в качестве "зачина" для следующего эпизода необходимо подчеркнуть - "обращение Москвы" и с первыми, и со вторыми носит тот же характер, что её обращение с "внешними самозванцами-избавителями", "внутри-династические" или "меж-династические" они не имеет значение. Об этом и пойдёт речь далее.

Идея "Новороссии", как русская народная "утопия", в сравнение с Беловодьем и Градом-Китежем | 2

Идея "Новороссии", как русская народная "утопия", в сравнение с Беловодьем и Градом-Китежем | 2

Автор: Василенко Татьяна

глава 2. "Самозванец" или "избавитель" - "Москва" или "Новороссия"

фрагмент 1
Сегодня много и с разными оценками говорят о противопоставление "Москва - Новороссия" (как следствие "Путин" - "Стрелков"). Так же, обратным образом, много говорят и о том, что перед нами не противопоставление а некое порождение "Новороссии Москвой" (следовательно "Стрелкова Путиным"), говорят опять же с разными оценками.  Сразу отметим, рассуждать о том реально или надуманно эти противопоставление или порождение  в "дне сегодняшнем" не является целью этой главы.  Ещё менее целью этой главы служит рассуждения на тему, чья оценка более "патриотична", более "русская" или более "державе полезная". Интересен сам исток этих идей, а так же исток общей увлечённости этим противопоставлением(или)порождением, в контексте общей темы исследования "Новороссии - как утопии или как лже-утопии" (поскольку окончательного вывода, по крайне мере на данном этапе текста, я не предлагаю, да и вообще вывод это всегда вопрос веры и смелости посмотреть "в Русь потаённую, но не придуманную"). Коротко говоря речь об "архетипах", как многие любят говорить. Всё что будет излагаться ниже, на мой взгляд, настолько одновременно сложная  и опасная (в духовном смысле) тема, что я намеренно, предварительно "разрезав общую картинку", буду крайне постепенно демонстрировать фрагмент за фрагментом. Начнём с  идеи, что "Стрелков" выдумка (порождение, союзник) Путина". На первый взгляд эта идея противопоставляется идее о "Стрелкове", как  "самозванце" или "избавителе" (почему "или" будет ясно далее).
козловский в роли юродивогоУвязывая самозванчество с тем элементом народной утопии, которую он называет "типом избавителя", а главное обозначая, что само по себе самозванчество есть "реализация утопической легенды",  Кирилл Чистов, пусть не проговаривая, пусть даже сам того не желая, практически провозглашает, что главной "целью" любой русской "утопии" (коль она изволит выйти вовне, из своего места утаённого) является именно "поход на Москву" или "избавление Москвы". Иными словами говоря, сосуществование в реальной истории Москвы-центра и "проявления потаённого царства" без противоборства друг с другом невозможно. Москва может чувствовать себя "спокойно" лишь пока "Град-Китеж" (как и любая другая "утопия") "неявленно мерцает избранным", но любое его "проявление многим" ведёт к неминуемому "содроганию-бунту".  Именно отсюда берёт начало извечная загадка русской истории - нескончаемая череда самозванцев. Многие отмечали, что самозванчество на Руси возникло лишь с моментом "воцарения" Москвы и объявлением "престола". Но, на мой взгляд, то что принято считать причиной этому, причиной вовсе не является. На самом деле, прямой, неосознанной досели в полной мере, аналогией, возникновению самозванчества на Руси является ничто иное как появление юродства, как "института".
"Появление святого юродивого совпадает по времени с угасанием княжеской святости. И это совпадение не случайно. Новый век потребовал от христианского мирянства нового подвижничества. Юродивый стал преемником святого князя в социальном служении. С другой стороны, едва ли случайно святое попрание быта в юродстве совпадает с торжеством православия. Юродивые восстанавливают нарушенное духовное равновесие", - отмечает Георгий Федотов и это практически является ответом на вопрос и о самозванчестве тоже. Вспомним, что юродство - уподобление Христу, но и про истинное княжество можно сказать тоже. Так же очевидно, что "самозванцы" на Руси зачистую воспринимались (ассоциировались) более, как с  Царём Небесным, чем с Царём Земным (тогда как Москвоский Царь, не вызывал никаких сомнений в том, что он земной, Небесным легализированный). Интересно, что отголосок такого восприятия можно увидеть в одной из версии игры в "царя горы", записанной в Пермском крае Зелениным: "Начал играть с товаришшами. Стали играть в цари. Кузнецов сын говорит товаришшам: "Кричите: воротись река назад! У ково воротицца, тот царь будет!". — Те кричат, кричат — ничево: он скричал — и река воротилась. Стали играть другой раз. — "Кричите: приклонись к сырой земле лес!". — Те кричат, кричат — ничево нет; он скричал — лес приклонился. — "Ну, во второй раз я царь!..."
борис годуновВ народном сознание "самозванец" и "посланник Руси Потаённой", и тот же юродивый, и далее, тот же "меж людей ходящий".   Именно в этом восприятие ответ на вопрос, отчего Лжедмитрия именовали "солнцем праведным". Я приведу ещё один исторический эпизод, который как мне кажется, служит прямой (на сколько это вообще возможно) иллюстрацией изложенной выше мысли. Речь идёт о "двуликом избавителе", скопце Кондратии Селиванове. Известно, что именовался он не иначе как "Бог над Богами, царь над царями и пророк над пророками". И это не просто слова, каждый титул имел под собой нечто конкретное - Селиванов "читался" своими последователями, яко Христос, как Бог; Пётр 3, как Царь; Илья, как Пророк (к примеру показания  Ивана Гаврилова на следствии о Селиванове: "Называли мы его по своему простосердечно: Илия ты Пророк, или Енох, или Иоанн Богослов") Конечно перед нами юродство в его высшем воплощение, в том самом, которое "восстанавливает нарушенное духовное равновесие" (замечу что вопрос насколько Селиванов "настоящий", а не простой аферист или изобретение "купеческих политтехнологий" тут не имеет никакого значения). Но, продолжим.  "Самозванчество" ответ на "Москва - столица, Москва - Третий Рим", поскольку "угасание княжеской святости" парадоксальным образом совпадает с "водружением престола". Можно даже сказать, что естественная досели святость русского князя, перерождается в святость, которая нуждается в легализации путём "коронации".  "Град-Китеж" (Истинная Русь, Русское Царство), досели существовавшая в двух ипостасях - на небе, и, как отражение, на земле, растраивается - на Небесную, на "Русь Потаённую" ("утопия", "Град-Китеж") и на Московское Царствие. При этом и "Град-Китеж" и Москва существуя внутри Небесной Руси, меж собой ведут то явную, то неявную борьбу за "пероначалие и "столичность". (в какой-то степени Москва, "реальная физически" более "озабоченна границами и их расширением", а "Град Китеж" - духовное всё). И тут перед нами возникает очередной парадокс - Москва всегда сама и первая "вызывает Китеж на бой","будит потаённое". Количество примеров, которыми можно подтвердить этот тезис, не вызывает сомнения в том, что перед нами не случайность.
Мы говорим здесь о "самозванчестве". Потому и пример приведём связанный именно с этим.  В школьной программе, как и в"популярной" литературе начисто игнорируется момент самого первого появления Лжедмитрия, как такового. А между тем, во всей истории с данным конкретным "самозванцем" (первым или вторым не имеет значение), это возможно самое важное. Легализировал (озвучил) идею Лжедмитрия, никто иной, как сам Борис Годунов, накануне своей коронации, чему есть достаточно свидетельств. Причиной этому принято считать, страх Годунова, что "царём его не примут", из-за чего он, держал при себе "запасной вариант", якобы "спасшегося чудом царевича". В контексте рассматриваемой тут идеи, можно сказать, что этим шагом Годунов"пробудил" дальнейший "поход на Москву" (не иноземцев, какие лишь воспользовались ситуацией), а самой Затаённой Руси, взбудораженной гибелю Рюриковичей. Интересно, что вскоре тот же Годунов попытается "усмирить этот рокот" и загнать "Китеж" обратно "в затённость", принившись всюду клеймить Лжедмитрия "колдуном-чародеем". Но было уже поздно, потаённая Русь зашевелилась, содрогнулась, проснулась, "вышла из берегов" и пошла на Москву... Таким образом, в этом эпизоде видно, как "узурпатор" (а кем ещё можно назвать Годунова?) породил Лжедмитрия, лже(?)избавителя, но важно не это, а то чем отозвалась на это Русская Земля и чем всё это кончилось.  На сём первый фрагмент из этой главе об "избавителях-самозванцах" заканчивается.